Название:
Окно в ЕвропуДобавлен:
16.12.2024 в 11:39Категории:
Измена Свингеры
– впервые ясно и четко звучало в ней. – Сделаешь здесь и сейчас. Сию секунду».
4.
Первые сколько-то там минут, или часов, или лет были сплошной бесконечной смертью, сделанной из паники, заглотившей целиком Катино голое, абсолютно голое и беззащитное тело, открытое всем ветрам и взглядам. Катя не помнила, что было там, в этой ее ночной смерти, вжатой в углы и подворотни. Не помнила она и того, когда стала что-то помнить, что-то видеть и понимать, а не только метаться зверем из тени в тень.
Или, может, она просто устала бояться. Или просто устала. Или как.
Трудно сказать, что и почему, но через какое-то время голая и босая Катя брела, никуда не прячась, по какой-то части Амстердама (она понятия не имела, по какой, ибо не взяла телефон и вообще ничего, кроме ключей, зажатых в кулаке). Брела и говорила себе: я голая. Совсем голая. Без лифчика (вон они, телепаются). Без трусов (вон он, липкий холод, лижет бедра и попу). Иду по улице. Прямо в городе. Голая. Я. По улице...
И понимала, что ничего не чувствует. Если только этим «ничего» можно назвать густую пустоту, высосавшую из Кати ее плоть и оставившую порхать по набережной голую шкурку, надутую бризом. Внутри у Кати не было ничего, кроме холода. Липкого обжигающего холода, подсасывающего в паху.
Самое страшное уже было, и не раз: навстречу Кате шли люди. Катя осознала это, кажется, уже на третьем или четвертом прохожем: первые утонули в панике так крепко, что она и не помнила, когда, где и сколько глаз видели ее голый призрак. Все они шли мимо, никак не реагируя (разве что слегка косились)... и не удивительно, говорил кто-то в Кате. Наверно, тот самый чертячий голос, который теперь уже был не чертячий, а такой же обмороженный и пустой, как и всё. Неудивительно, потому что закон. Никто тебе тут ничего плохого не скажет и не сделает, а ты распсиховалась, как истеричка, – ругала себя Катя, вдруг осознав, что это правда.
И еще она осознала, как устала. Настолько, что стала сползать прямо на брусчатку.
Включив не столько разум, сколько звериное чутье, она поползла назад, выискивая дорогу – и чутье вывело ее к дому (а может, босые ноги помнили свой теплый след). Катю видели, видели много и часто, и кто-то, кажется, даже фоткал ее, но она не реагировала, ибо давно была на нуле.
И в номере, впившись в ледяную мякоть между ног, Катя лопнула в мгновенном оргазме и стала сгустком утреннего тумана, который сразу же уснул, врывшись макушкой в молочное белье...
5.
Ничего страшного не будет, говорила себе Катя. (И не просто говорила – твердо знала, что это так.) Ничего страшного, просто выйдешь и все. Да, голая. Да, в толпу. В амстердамскую. В такую, куда можно голой. Ничего, потерпишь. Ничего, переживешь. Просто надо зажмуриться, набрать дыхание – и...
Иииииыыы, – ныла Катя, разом нырнув в водоворот взглядов и голосов, раздевших ее до мяса. Ииииы, ныл кто-то внутри ее тела, захолонувшего в этой людской реке, куда ноги вытолкнули Катю – и тут же отказались ее слушаться, и она торчала столбом, грудастая, голозадая, и каждый мог дернуть ее за сиськи или сгрести как куклу...
Но никто не дергал, не сгребал. Все текли мимо, выкрикивая что-то на всех языках мира, кроме русского. Кто-то фоткал ее (Катя не дура, она надела на этот случай маску черного кролика), кто-то просто смотрел, а кто-то... улыбался, да. Радостно, приветливо, будто Катя сделала ему день.
А кто-то...
Мамочки, да это же репортеры, леденела Катя, глядя на группу парней и девушек
Эротические и порно XXX рассказы на 3iks
Эх, Диана!