Название:
Право первой ночи. Часть 4Добавлен:
17.04.2026 в 22:43Категории:
Измена Минет
На следующий день послали Степана в лес хворосту набрать. Идёт он по тропке узкой, лес русский летний кругом — зелёный, густой, как ковёр бархатный. Воздух густой от хвои сосновой, от мха влажного, птицы щебечут в кронах, кукушка кукует где-то вдали, а под ногами шуршит листва, мягкая, как подстилка сеновая. Собирает Степан хворост — а в голове мысли о Кате милой, о теле её белом, о страхе вчерашнем.
Вдруг хруст раздался за спиной, как будто ветка под ступнёй чужой сломалась. Оборачивается Степан резко, нож в руке сжал — никого, только кусты орешника шелестят да тень от облака по земле ползёт. "Померещилось, " — подумал он, плечами пожал, дальше пошёл. А через миг снова хруст, ближе, явственней. Обернулся — опять пусто, только листва дрожит чуть. Зато слышен смешок девичий, лёгкий, как ручеёк серебряный. "Катя..." — улыбнулся Степан, сердце забилось чаще, вспомнил он, как она любит подшучивать, прятаться в кустах. Идёт он дальше нарочно медленно, хворост подбирает, а сам уши навострил. Потом резко юркнул за дерево старое, сосну корявую, притаился, дыхание затаил. Слышит — приближается кто-то тихо, шаги лёгкие, как у кошки лесной. "Щас как схвачу!" — думает он, и выпрыгивает резко из-за ствола, хватает человека за талию, прижимает к себе крепко, шепчет: "Катя, миленькая, попалась!"
А оказывается — не Катя то вовсе, а Любава, дочь барская приёмная. Смутился Степан до корней волос, отпустил он её мигом, руки отдёрнул, как от огня, щёки горят. А Любава смеётся, заливается, как колокольчик, глаза огромные, зелёные, блестят, волосы рыжие, непослушные, по плечам рассыпались. Знает Степан, почему она так улыбается — с детства они дружат, ещё с тех пор, как ребёнком её привёз барин в усадьбу, сиротинушку бедную. Вместе играли в прятки по сеновалам, вместе по лесу бегали, яблоки воровали в саду барском. Знал всегда Степан, что сохнет по нему Любава, вздыхает тайком, подарки мелкие дарит — то венок из ромашек, то яблоко румяное, — а он только по-братски её жалел, Катю любя.
Смотрит он на неё теперь, а будто похорошела она — локоны рыжие в солнце золотом отливают, глазища огромные, как озёра лесные, рот большой, но улыбка ласковая, тело худое, но грациозное, как у лани молодой. "Ты чего это одна по лесу шатаешься? — говорит он строго, чтоб мысли срамные отвести, что вдруг шевельнулись в голове от близости её. — А если кабан дикий или медведь косолапый? А то и разбойники лихие, что по чащобам бродят?"
— Так не одна же я, вот и ты в лесу, — отвечает Любава лукаво, глаза прищурив.
— А если б не было меня?
— Ну тогда меня бы папенька спас. Он бы этих разбойников в бараний рог скрутил, как тростинку сухую, — хихикает она, плечиком пожимая.
— Да, слышал я вашу историю о чудовище и богатыре, — ухмыльнулся Степан, вспомнив виденное в спальне барской.
— О чём это ты? — нахмурилась Любава, бровки свела.
— Да про ваши проделки срамные, пока барыня на рынке была, — подмигнул он, хворост поправляя.
— Ох, Степан, ты же не расскажешь никому, а миленький? — всполошилась она, за рукав схватив, глаза умоляющие.
Степан, конечно, не рассказал бы и так — не сплетник он, да и жалко Любаву, — но решил немного помучить, поиграть. "А если и расскажу..." — протянул он лукаво. "Не рассказывай, Степушка, о нашем секрете с папенькой! Что угодно проси, не рассказывай, " — взмолилась она, щёки алые стали. Подумал Степан, вспомнил он, как ублажала Катя барина ртом в бане той душной,
Эротические и порно XXX рассказы на 3iks
ZOOne или Zoo-Zone